Виктор Арцимович биография Viktor Arcimovich: Виктор Арцимович биография Viktor Arcimovich

Виктор Арцимович биография
Виктор Арцимович биография

Биография Виктор Антонович Арцимович Viktor Arcimovich

Карьера: Политик
Дата рождения: —
Место рождения: Россия. Российская Федерация
«Нравственная чистота и совершенная честность необходимы для поддержания уважения властей».
Источник информации: журнал «ЯТЬ» No.1, январь 2001.КРАТКИЕ БИОГРАФИЧЕСКИЕ СВЕДЕНИЯ
Виктор Антонович Арцимович родился в 1820 г. в Белостокской области (в те годы это самая отдаленная часть жилой местности Российской Империи — западная количество Литвы). Родители, поляки-католики, принадлежали к слою обедневшей мелкопоместной шляхты. Однако папа Виктора Антоновича сделал отличную чиновничью карьеру, получив, кроме прочих наград, 2000 десятин земли в поместное владение, и, таким образом, стал помещиком больше чем средней руки.
Виктор окончил Императорское училище правоведения. Это привилегированное учебное заведение готовило государственных служащих, чиновников высокого полета — успешное продвижение им, как правило, было обеспечено. С 1842 по 1853 год Арцимович служил в Сенате, одном из высших государственных органов Империи, главной функцией которого в это время было «блюсти законы», биться со злоупотреблениями как в центре, так и на местах, в губерниях. С этой целью Сенат отправлял туда так называемые сенатские ревизии, в которых младой Арцимович постоянно принимал участие, познавая изнанку чиновничьей деятельности. Уже в эти годы Виктор Антонович составил себе репутацию предельно принципиального, добросовестного ревизора и, главное, строгого «законника», наводящего опасение на казнокрадов и взяточников. В Сенате Арцимович дослужился до обер-секретаря (что-то словно бы управляющего делами).
В 1854 г. Виктор Антонович был назначен тобольским губернатором. За пять лет службы в Тобольске не только проявил себя чертовски деятельным главой губернии, но и подтвердил свою репутацию «законника» (наведение порядка в присутственных местах, больше или менее успешная баталия со взяточничеством, улучшение положения ссыльных, раскольников и переселенцев).
В 1858 г. Арцимович из Тобольска был переведен в Калужскую губернию. Одной из главных причин этого перемещения явилась заинтересованность правительства, готовившего крестьянскую реформу, в том, чтобы в тот самый непростой отрезок времени нашей первой «перестройки» на губернских постах сидели люди типа Виктора Антоновича. Мечтание это, хотя вообще-то, в существование не воплотилось по причине отсутствия в России Арцимовичей в массовом тираже — он так и остался уникальным губернатором.
Уйдя из Калуги (1863 г.) со скандалом и славою и ещё больше укрепив за собой репутацию «белой вороны», Виктор Антонович получил новое направление — он стал членом Совета управления Царства Польского, по которому только что, в 1861 г., прокатилось восстание. Перед Советом управления ставилась проблема довершить успокоение Царства Польского социально-экономическими реформами. Здесь Арцимович прослужил кратковременно. В 1865 г. он попросил перевода, не поладив с больше жесткими реформаторами типа Н. Милютина, которые, по мнению Виктора Антоновича, действовали путем грубого насилия, разрушая, а не перестраивая.
С 1865 г. Арцимович занял единственный из руководящих постов в своем родном Сенате (первоприсутствующий, т.е. председатель кассационного департамента). Здесь он проработал без малого тридцать лет, действуя завсегда в свойственном ему «либерально-упорядоченном» духе. Его по праву считают одним из главных деятелей новой судебной системы, созданной знаменитой реформой 1864 г.
Умер Виктор Антонович Арцимович в 1893 г., оплакиваемый всеми российскими либералами, — редчайшее явление в том кругу, где конец высокопоставленного чиновника (более того насильственная) вызывала, как правило, бурную отрада.
МОРАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКИЙ ОБЛИК
Виктор Антонович Арцимович фигура, понятное дело, в высшей степени положительная, более того с некоторыми излишествами в этом отношении. О детстве его на практике ничего не известно, но, явно, по-настоящему сформировался он в училище правоведения. Училище это было создано в 1835 г. для воспитания чиновников нового типа — знающих законы, стремящихся не дать в обиду их. Правительство рассчитывало противопоставить «новую поросль» бюрократам старого, гоголевского типа, казнокрадам и взяточникам, разъедавшим систему управления при Николае I.
К глобальным переменам тот самый опыт, конечно, не привел, но кое-какие результаты дал, в интересующем же нас случае с Виктором Антоновичем оправдал себя целиком. Он вправду целиком соответствовал редчайшему для России типу чиновника, для которого закон был единственным критерием в его деятельности: интересы личные, корпоративные и сословные отступали на задний проект. Это было в такой степени необычно, что многие россияне вместить этого не могли, другие ругались, а у третьих в его присутствии начинала крутиться башка — как на Монблане. Если учитывать к тому же образцовую выдержку Виктора Антоновича, его гладкий, смирный нрав и опять-таки редчайшее для российской чиновной среды уважительное касательство и к подчиненным, и к «рядовым обывателям», то вид нашего героя вырисовывается близким к идеальному. Недаром, назначая 34-летнего Арцимовича губернатором в Тобольск, Николай I, недурной уместно сказать, психолог, вечно и всем «тыкавший», обращался к нему только на «вы»…
Для довершения картины отметим, что образцовый чиновник был и настолько же образцовым семьянином. В 1854 г., незадолго до своего назначения в Тобольскую губернию, Виктор Антонович женился на Анне Михайловне Жемчужниковой. С дружной и крайне талантливой семьей Жемчужниковых Арцимович сблизился вскоре вслед за тем приезда в Петербург. С братом жены Алексеем он учился в одном классе училища правоведения. В обиталище Жемчужниковых, где стабильно собиралась веселая и незаурядная молодая поросль (братья Жемчужниковы, двое из которых поэты, а единственный художник, их кузен А.К. Толстой — незабвенный Козьма Прутков), молодого провинциала должно было таскать как магнитом. К тому же папа Анны Михайловны, сенатор Жемчужников, вскоре стал его непосредственным начальником… Как бы то ни было, брак оказался на редкость счастливым. Анна Михайловна пережила мужа, посвятив последние годы собиранию и публикации различных материалов о его деятельности.
А.Ф. Кони:
«Большого роста, непреклонно и коренасто сложенный… где он ни появлялся, Виктор Антонович привлекал общее чуткость своим звучным голосом, в котором зачастую слышалась нота глубокого чувства, и в особенности своею чудесною головою, обрамленною белоснежными сединами.
…В добрых, живых, с глубоким то нежным, то проницательным взором глазах светилась всепонимающая теплота терпимой и прощающей души, а в улыбке крупного рта сквозила добродушная ирония или приветливость человека, благовоспитанного на пожилой лад.
…Человек цельный, дерзновенный и прямой, Виктор Антонович, уверовав в правильность подсказанного ему опытом и совестью взгляда и найдя справедливое, по его искреннему убеждению, употребление этого взгляда к данному вопросу, уже не сворачивал с дороги, а громко, громким словом и решительным жестом заявлял о том, что, по его мнению, нужно и неизбежно… Быть может, и все-таки, упрек в угловатости, при той живости, которую он вносил в споры, отчасти и справедлив.
…В частной жизни Арцимович отличался чрезвычайной привлекательностью. Его отношения к людям были отмечены вечно утонченною любезностью, когда он бывал в духе, в среде симпатичных ему людей он вносил в разговорчик особое оживление безобидными шутками и простодушным юмором».
ДЕЛО О ВИННЫХ ОТКУПАХ
С XVII в. доходы от продажи спиртных напитков являлись первостепенный доходной статьей бюджета русского государства (в XIX в. так называемые питейные сборы составляли от 1/4 до 1/3 всех государственных доходов). При этом светлые головы в высших сферах стабильно изыскивали все новые и новые возможности для увеличения этих доходов. В 1826 г. с этой целью были введены винные откупа. Суть их заключалась в том, что монопольное право продавать крепкими спиртными напитками на определенной территории сдавалось с торгов частным лицам — на определенное время на определенной территории. Государство, таким образом, безотложно же получало крупные суммы денег. Откупщики, в свою очередность, одним духом наверстывали упущенное, причем с невероятной лихвой, благодаря откровенным злоупотреблениям. Главными из них были: безбожное разбавление водки водой, ничем не обоснованное повышение цен на «улучшенные» сорта, бессовестный обмер покупателей (водкой в кабаках торговали по определенным стандартным меркам: «чарка», «штоф», «ведро»).
Откупщики обогащались невероятно стремительно. Ни у кого в России не было на руках таких денежных средств, как у них. Разнообразные чиновники и полицейские, которые должны были сражаться со злоупотреблениями, закупались на корню. В 1830-1850-х годах во всех губерниях само собой подразумевалось, что значительная количество чиновников получала двойное жалованье: меньшее — от казны, большее — от откупщиков.
Виктор Антонович был принципиальным противников откупной системы. Еще до отъезда в Калугу в записке «О причинах упадка губернской власти», написанной для министра внутренних дел Ланского, отмечал: «При постепенном усилении влияния откупщиков и несметном их богатстве, в особенности заметном в столице, где лучшие дома уже сделались их собственностью, все губернское правление неизбежно находится в параличном состоянии. Даже совершенно благонамеренные и чистые губернаторы не осмеливаются трогать злоупотреблений откупа». Сразу же по приезде в губернию Арцимович объявил войну откупщикам.
Единственно возможными, хотя и слабыми, конкурентами откупщикам были пивовары. Откупщики теснили их вечно, просторно используя при этом подкупленные местные власти, некогда всего полицию. Пивоварам запрещалось продавать пивом в розлив, раскрывать без разрешения новые лавки (а позволение обрести было невозможно), численность старых, разрешенных лавок вечно сокращалось. Потребление пива в России падало, как и потребление наливок, настоек, травников. Населению настойчиво навязывали водку и только водку, причем самого мерзкого качества.
Калужское пиво в XIX в. славилось на всю центральную Россию. Откупщик и его подручные неотступно натравливали на калужских пивоваров местную полицию, которая придиралась к ним, непомерно штрафовала и более того закрыла немного лавок. Пивовары пожаловались Арцимовичу. Он устроил нагоняй полицейским чинам и приказал отменить все стеснительные меры.
Злоупотребления откупщиков в конце 50-х годов вызвали сопротивление и у крестьян — разбавленная горилка по высокой цене стала восприниматься как оскорбление (следует иметь в распоряжении в виду «веянья времени»: крестьяне, ожидая освобождения, опасались, что их будут сознательно спаивать, чтобы обжулить во время проведения реформы). Самая крайняя форма этих настроений — погромы кабаков, на что любая верх, конечно же, должна была реагировать грубо отрицательно. В большинстве же своем крестьяне стихийно стали организовывать общества трезвости. Всем селом подписывали приговоры-обязательства не приобретать откупного вина. Нарушителей подвергали бойкоту — в условиях русской общины возмездие больше чем серьезное. Эти общества трезвости Арцимович взял под родное покровительство.
В обоих случаях действия главу администрации области вызвали злобу и сопротивление: со стороны откупщиков — открытое, со стороны полиции и чиновников казенной палаты — закулисное. С подобным фрондерством человеку со способностями Виктора Антоновича сладить было нетрудно. Но его враги получили мощную поддержку в центре со стороны министра финансов Княжевича.
Уже «пивоваренное дело» вызвало послание Княжевича к главе администрации области, в котором министр заявил, что в Калуге откупщик поставлен «в затруднительное и невыгодное положение» и требовал, чтобы глава администрации области оказал откупщику «особенное покровительство». Арцимович отвечал шибко резко: «особенное покровительство», заявил он, «несовместимо с достоинством правительства» . В этом деле Арцимович одержал решительную победу: в результате проведенного им расследования строй чиновников, и в частности сам полицмейстер, вынуждены были отдать в отставку.
Что же касается общества трезвости, то в этом месте у Виктора Антоновича с министром финансов развернулась настоящая битва. Поскольку подобное движение охватило весь строй губерний, Княжевич всполошился и заговорил о подрыве благополучия Российской Империи. Под его давлением министр внутренних дел Ланской издал циркуляр, запрещавший (!) создание обществ трезвости. Арцимович тут же написал Ланскому резкое письмо: «О свойстве этих циркуляров разрешается судить по впечатлению, которое они произвели. Им радуются откупщики, полицейские взяточники… да ещё корыстолюбивые и невежественные помещики, из коих первым неловко, а вторым представляется жутко располагать занятие с разумным, нравственным и честным крестьянином. Честные люди негодуют. Многие убеждены, что циркуляр куплен откупщиками».
Арцимович разрешил принимать меры супротив общества трезвости только по жалобам пострадавших от него крестьян — «штрейкбрехеров», а жалобы от откупщика в расчет не забирать. Копию своего «разъяснения» Виктор Антонович послал Ланскому. Тот не возражал. Калужский глава администрации области одержал ещё одну победу.
НОВАЯ СИТУАЦИЯ
В конце 50-х годов XIX в. бытие в России на губернском уровне грубо меняется: на местоположение размеренному, упорядоченному застою времен Николая приходит устойчивый напряг александровский перестройки. С 1856 г. начинается активная подготовка крестьянской реорганизации. По всей стране начинают вкалывать губернские дворянские комитеты, созданные под давлением правительства. Депутаты, выбранные дворянством местной губернии, обсуждают, что и в кошмарном сне не желали бы видеть: отмену крепостного права.
Если прежде главе администрации области довольно было блюсти установленный ритуал, помогать добро знакомый и ясный строй, не выбиваться из раз и навечно заведенной канцелярской рутины, то в настоящее время перед ним возникает надобность чутко оценивать ситуацию, одним духом реагировать на происходящие события. Более того — встает проблема для николаевских времен абсолютно небывалая, — непрерывно обнаруживать инициативу… Губернатор «перестроечной» эпохи должен был стремительно проводить в существование неожиданные и зачастую чрезвычайно противоречивые указания из центра. Нажимать, по возможности деликатно, на дворян, пытаться всеми силами уберечь вверенную ему губернию от крестьянских волнений. Ему приходилось все время лавировать силами, прежде застывшими, а сейчас пришедшими в активное движение. Если учитывать, сколь чиновники всех рангов за тридцать лет привыкли к неподвижности, то несомненно, что подобные деяния были под силу только избранным.
Наш герой был как раз из таких.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *